Данное аналитическое исследование посвящено одной из наиболее сложных проблем современного права и биоэтики – вопросу принадлежности медицинских данных в эпоху цифрового здравоохранения и искусственного интеллекта. Автор проводит сравнительный анализ правового регулирования и правоприменительной практики в трех юрисдикциях: Российской Федерации (ФЗ-323, ЕГИСЗ), Европейском Союзе (GDPR) и США (HIPAA, 21st Century Cures Act).
В статье раскрывается фундаментальная дихотомия между правом собственности на материальный носитель (сервер, бумажная карта), которое принадлежит медицинской организации, и правами на информационное содержание, которыми наделен пациент. Установлено, что ни одна из рассматриваемых систем не наделяет пациента абсолютным правом собственности (включая право на уничтожение данных) из-за требований общественной безопасности и юридической защиты врачей.
Исследование показывает различия в подходах – российская модель характеризуется централизацией (ЕГИСЗ) и бюрократизированной процедурой доступа; европейская модель фокусируется на правах личности, но ограничивает «право на забвение» в медицине; американская модель через запрет на блокирование информации и внедрение API (Blue Button 2.0) реализует быстрый технологический доступ к данным.
Проведенный сравнительно-правовой анализ регулирования в РФ, США и ЕС показывает, что ни в одной из рассматриваемых юрисдикций пациент не наделяется абсолютным правом собственности на медицинскую документацию; юридически закреплено разделение, при котором материальный носитель принадлежит медицинской организации, а пациент имеет права лишь на информационное содержание. При этом реализация «права на забвение» в медицинской сфере фактически невозможна из-за приоритета общественной безопасности и жестких требований к архивному хранению и аудиту данных.
Несмотря на различия в механизмах реализации прав — от бюрократической централизации в РФ и акцента на юридической защите в ЕС до технологической открытости через API в США — общим вектором развития становится смена парадигмы.
Реальный «информационный суверенитет» пациента в цифровую эпоху достигается не через попытки получения прав на оригинал документа, а через переход от владения к контролю: технологическую возможность беспрепятственного создания независимых личных цифровых архивов.
